May. 5th, 2016

observer_l: (Default)
Вот так липецкая строительная фирма рекламирует продажу своих построенных квартир :


Забойный слоган : - Сладкое предложение , от  которого не слипнется.

Как бы намек на  всем известную русскую поговорку: - А жопа не слипнется ?
Только при чем здесь квартиры ?  Или, наоборот, очень даже при чем ?  Заселился и слипнулось от такого счастья сразу...



gopa- ne-slipnetsa


Продолжает ряд  слоган про "стоит - не стоит "
Как говорится, рекламный слоган -ниже уровня гульфика и стоящего органа . Намерянное сравнение квартиры с  вялыми причиндалами наносит только вред имиджу фирмы.

Все равно, что в меню ресторана писать " От нашего бифштекса вас даже не стошнит "


stoit-ne-stoit

Такое творчество можно назвать  антирекламой и смело номинировать  в конкурсе "Антиреклама года", или " Я- Корпоративный Вредитель"



http://globus-98.ru/special-offers




Давайте примем противоядие, пока правда, не слипнулось , и посмотрим на нормальную рекламу, даже без особого бюджета и  спец. эффектов



AddFreeStats.com Free Web Stats!
observer_l: (Default)
Мы, кажется, движемся к монархии. Дай бог, не абсолютной

Непраздничные мысли на юбилей российского парламентаризма

В России отмечают 110-летие отечественного парламентаризма. 17 октября 1905 года, с большим, как потом выяснилось, опозданием замиряя взбунтовавшуюся страну, Николай II издает Манифест об отмене самодержавия и «высочайшем даровании» гражданских свобод. А 27 апреля 1906 года, во исполнение Манифеста, собирается первый в российской истории парламент – Государственная Дума.

«При слове «37» в момент слетает хмель»

Николай II хотел, чтобы она называлась Государевой. Выборы не были ни всеобщими, ни прямыми, ни равными. Решения Госдумы блокировались верхней палатой – Государственным Советом, подконтрольным императору.

А уже 8 июля, когда на окраинах империи еще не успели выбрать депутатов, Николай Александрович первую Госдуму распустил: не тех выбрали – по преимуществу конституционных демократов да делегатов крестьянства, так называемых «трудовиков» (поэтому первый созыв называли «крестьянским»). Парламентарии гневно требовали амнистии для осужденных в ходе революции 1905 года, отмены смертной казни, а главное – полномасштабной аграрной реформы, раскрепощения земли.

«Распущенные» царем, депутаты воспротивились, подписали Выборгское воззвание к избирателям с призывом не давать правительству денег и новобранцев до созыва следующей Думы, но подписанты были вскоре осуждены и пожизненно лишены права быть избранными повторно.

На следующий год, в феврале, попробовали поиграть в демократию вторично, но и вторую Думу тоже пришлось не мешкая распустить, уже в июне.

Как ни старалась, ни манипулировала царская бюрократия с избирательным законодательством, второй созыв оказался еще оппозиционней: к кадетам и «трудовикам» добавились социалисты.
После ликвидации второй Думы многих социалистов, вовсю использовавших парламентскую трибуну и депутатскую неприкосновенность в интересах революционной пропаганды, обвинили в госизмене, предали суду, обрекли на каторгу, некоторых, таким образом, и на смерть. Царский манифест о роспуске Думы вошел в историю как «третьеиюньский переворот».



Государь Николай II принимает депутатов первой Думы. Четвертой самодержавие не переживет
agitclub.ru


Таким образом, из первых четырех составов Дум полностью отработал только третий: «полет» четвертого, часто и по-крупному ссорившегося с Николаем и его правительством в период Первой мировой войны и «распутинщины», был прерван Февральской революцией 1917-го. А 6 января 1918 года легендарный матрос Железняк молвил «Караул устал» – так большевики разогнали протопарламент постцарской России, Учредительное собрание. Закончился первый этап отечественного парламентаризма.

Второй, надо полагать, начался в 1989 году, с I Съезда народных депутатов СССР (за освистывание Ельцина и Сахарова, за блокирование реформ депутат Юрий Афанасьев назвал его «агрессивно-послушным большинством»). Следующая яркая «звезда» – хасбулатовский Верховный Совет, тоже до последнего, на тот раз до вооруженного восстания в центре столицы, сопротивлявшийся «шоковой терапии» Гайдара. Потом, начиная с декабря 1993-го, два вполне дискуссионных, если не сказать оппозиционных, состава современной Госдумы, а затем и по сей день – постепенная, но уверенная деградация парламента до положения «сумасшедшего принтера».

Вот, в общем-то, и вся стодесятилетняя летопись, без хитростей складывающаяся всего лишь в 37-летнюю хронологию. Тридцать семь лет, одно поколение без абсолютизма – царистского или большевистского, – за всю нашу тысячелетнюю историю. Оттого так понятно и непринужденно смотрится, что юбилей российского парламентаризма выпал на пору «винтиков» из «принтера».

«А это наш королек, как я его называю»

В прошлом году в России отмечали 110-летие николаевского Манифеста о гражданских свободах. В Великобритании отмечали свой юбилей – 800 (!) лет с принятия Великой хартии вольностей. Первая из хартий вольностей была подписана еще на 115 лет раньше, английским королем Генрихом I, и это уже был контракт, юридически оформленный договор между вассалами (фактически всем населением) и сюзереном, ограничивавший его самоуправство и гарантировавший определенные права подданным.



Карл I тоже не сошелся характерами со своим парламентом, но Англия, кажется, не пожалела
liatris21.narod.ru


А к 1215 году король Иоанн Безземельный так «достал» английскую знать непомерными военными расходами, что та подняла против монарха практически всю страну. Итог – не только восстановление старинных дворянских прав, но и запрет на произвольное, без совета с баронами и духовенством, введение новых налогов и сборов, а также общегражданские требования неприкосновенности жизни, свободы и имущества, суда – не единоличного и произвольного королевского, а поистине независимого и справедливого, беспрепятственной и безопасной торговли и т. д.

Одним словом, Великая хартия вольностей положила предел неограниченной власти венценосца, взяла в границы деспотию монарха, причем в интересах всего населения – рыцарей, ремесленников, свободных землепашцев, включая даже закабаленных крестьян-вилланов (благодаря чему через столетие-другое, когда крепостничество было вытравлено, их потомки становились зажиточными землевладельцами).

Через непродолжительное по историческим меркам время, полвека, Англия получила парламент (правда, пока еще нерегулярный), горожан стали приглашать на обсуждение королевской «фискальной политики», а к концу XIII века парламентарии представляли уже не только самих себя, но и своих избирателей, парламент стал, как сейчас говорят, представительным органом власти. В России похожее – издание Манифеста 17 октября и выборы Государственной Думы – случилось без малого семь веков спустя.

А на Острове палата общин еще в первой четверти XVII века провозглаcила, что привилегии парламента являются «древним и бесспорным прирожденным правом и наследственным достоянием английских подданных».

В этом – дух Древней Греции, где вольные землепашцы как свободные граждане (и постольку граждане, поскольку собственники земли) построили первую в мире демократию. В этом – дух римского права, скрупулезно обосновавшего и глубоко развившего греческое наследие. В этом и опыт германских племен, которые, сначала поработив Рим, а затем, превратившись из кочевников в земледельцев и, таким образом, переняв и по-своему «переварив» римское право, дали англичанам зачаточную демократию в виде уитенагемота и фолькмота – собрания знати и духовенства и народного вече.

Еще до вторжения нормандцев в 1066 году Англия знала право на частную (а не только королевскую) собственность, а нормандцы принесли с собой обычай передавать землю в наследство не только по мужской, но и по женской линии. Уже тогда частная собственность начала восприниматься, во-первых, как нечто естественное, Богом данное, а следовательно и во-вторых, неотъемлемое. Государству же скорее вменялось защищать неприкосновенность частной собственности.

Так что с принятием Великой хартии вольностей, по древнему правилу «власть суверена останавливается на пороге домашнего хозяйства», вседозволенность английского короля была веско ограничена.



Великая хартия вольностей заложила основы британского строя почти на тысячу лет вперед



Хартия много раз нарушалась, редактировалась и переподтверждалась сторонами (и к 1530 году ни один закон не принимался без одобрения парламента). Пока Карл I, по королевской манере увязший в войнах и долгах, не потребовал увеличения налогов и таможенных пошлин. К тому времени, это первая треть XVII века, естественной и неотъемлемой стала считаться не только собственность, но и свобода личности, гражданские права, честь, убеждения, включая религиозные (кстати, Карл был на стороне подозрительных для англичан католиков). Поэтому безапелляционные требования короля парламент встретил как вероломство, вызов, раздались встречные условия – поставить под «депутатский» контроль королевских министров. Король парламент распустил.

И так еще пару раз.

И с дюжину лет правил в одиночку. Но в конце концов дошло до того, что узурпатору отказали в деньгах даже местные банки. Тут-то парламент оттянулся: взял-таки под надзор королевских чиновников, выбил из Карла обязательство созывать парламентариев не реже, чем каждые три года, и уж, конечно, не сметь их распускать.

На требовании отдать власть над армией Карл заартачился, началась гражданская война, и в 1649 года проигравшего и низложенного монарха казнили (ничего из нашей истории не напоминает?). А еще через сорок лет прогнали его сына, Якова II, и заставили нового короля – Вильгельма III – подписать Билль о правах. Отныне парламент собирался ежегодно и в «текущем режиме» отслеживал траты короля, судьи становились несменяемыми. Так английский парламент первым прошел путь от услужливого советчика короны до ее контролера и даже прокурора.

«Что значит это наводящее ужас движение?»

Россия в то же время двигалась в противоположном направлении. В Великом княжестве Московском, возглавившем объединение русских после феодальной раздробленности, царствовали порядки наследной вотчины, типичные не для Запада, а для Востока, для монголо-татарской чингисхановой орды: правитель признавал только свою власть, распространял ее на все и на всех («рабов») и отправлял ее на свое личное усмотрение.

«Все вокруг мое» – так мыслил всякий русский князь. Земля «холопам» жаловалась, но без права собственности, во временное держание, и в итоге возвращалась князю. Значит, отпадала необходимость в регулировании налогов, таможенных сборов, вообще в каких-либо договоренностях, правилах, правах, соответственно, в парламенте и суде.

При Иване Грозном, правившем во второй половине XVI века, бесправие разрослось до масштабов кошмара: под «топором», под угрозой конфискаций и ссылки ходила не только чернь, но и родовитые бояре. Можно сказать, что Иван Васильевич завершил уничтожение земельной аристократии на Руси.

Завелось лет за сто до Грозного, а при нем стало непреложным, что любой держатель государевой земли, невзирая на социальное положение, обязан идти на бессрочную службу, в противном случае – изъятие земель. Постепенно, к концу XVII века, русские цари подмяли под себя «светские» земли, а при Петре I еще и церковные, частная земельная собственность исчезла совсем.


Лишь в 1762 году российский высший класс был освобожден от обязательной государственной службы, а в 1785-м, при Екатерине Великой (напомним, немке по происхождению, корреспондентке просвещеннейших Дидро и Вольтера), дворянству Жалованной грамотой были возвращены право частной собственности на землю (лишить его стало возможным только по приговору суда) и гражданские права (неприкосновенность жизни, личной свободы, достоинства и имущества).

Та же Грамота вводила начала городского самоуправления: право на владение движимым и недвижимым имуществом, избираемый градоуправитель.



Русскую аристократию сгубило на Иго, а свой, Иван Грозный
tverobr.ru


Именно Екатерина впервые задумалась о раскрепощении крестьян и наделении их правом земельной собственности (в этом направлении, хоть и с оглядкой на помещиков, действовал и ее внук Александр I, в начале своего правления издавший указ «О вольных хлебопашцах», в итоге к отмене крепостного права в 1861 году порядка 270 тысяч крестьян владели более чем 1 млн гектаров земли). И Александр, и его брат император Николай Павлович грезили отменой крепостного права, предприняли несколько важных шагов по защите жизней, безопасности, экономической самостоятельности крестьянства, но слава царя-освободителя досталась Александру II.

Однако пожаловав гражданские свободы, вплоть до участия в выборах на земском уровне, земли он передал не крестьянам (и не безвозмездно), а крестьянским общинам, которые следили, насколько исправно тот или иной член общины расплачивался за свой надел. Вместо помещика теперь давила община. Диспропорцию в последние годы романовской династии пытался исправить премьер-министр Петр Столыпин, но подавляющее большинство русских крестьян так и не узнало личной собственности на землю: после революций, Гражданской войны и сталинской коллективизации об этом и мечтать не приходилось. «Тоталитаризм, достигший своей вершины в Советском Союзе, корнями уходит в «вотчинную» систему управления, преобладавшую на протяжении большей части российской истории, систему, которая не проводила различий между верховной властью и собственностью, позволяя царю быть одновременно и правителем, и собственником своего царства», – заключает известный американский русист и советолог Ричард Пайпс.

«Все глупости делаются именно с этим выражением лица»

Отчего такое поразительное, до противоположности, направление движения, в сравнении с Западом? Ведь и у нас были свои «саженцы» частной собственности, народовластия и демократии – «Русская правда» Ярослава Мудрого, слободское, крестьянское, казачье самоуправление, Земские соборы, совещательные боярские думы, при Петре превратившиеся в Сенат, а при Александре I – в Госсовет. Светлые умы Отечества – Татищев, Фонвизин, Радищев, Сперанский, Чичерин и другие – еще в XIX веке разрабатывали планы создания полноценного, с широким сословным представительством, парламента, правительства парламентского большинства. Предположений несколько.

Прежде всего, представление о частной собственности (и как следствие, о незаменимости гражданских прав и свобод) приходит ввиду нехватки того или иного ресурса, в первую очередь земли. На Руси недостатка в земле и вообще в «дарах природы» не наблюдалось, они не являлись ценностью, «в очереди» за ними не стояли. Поэтому земля (а также леса, реки и т. д.) рассматривалась как нечто Богом данное, всеобщее, неделимое и неотчуждаемое.



Уничтожение Новгородской республики - тоже дело рук московского царя, а не супостатов
old-land.ru


А истории греческих демократических городов-государств, полисов, и римского права русские не знали: благодаря Кириллу и Мефодию, кириллице, русским незачем было изучать греческий или латинский язык, и античность прошла мимо нашего средневековья, «загостив» на Западе. К тому же если англосаксов завоевали нормандцы (а Нормандия, как и Англия, испытала присутствие и влияние Римской империи), то раздробленную Русь поработили татаро-монголы, для которых эллинистический политический опыт, римская юриспруденция и право как таковое были «инопланетными» явлениями: для них хан был не только вождем, но и единоличным, беспрекословным хозяином.

Ни Киевскую Русь, ни позже Московию монголо-татары не захватывали в буквальном смысле слова, обходились набегами и данью. Но при этом «наследили» на столетия вперед. Хотя бы тем, что доверили сбор податей с русских русским же князьям. Таким образом, из последних в ордынском фаворе оказывались наиболее деспотичные и жестокие, единство русичей расслаивалось, пропасть между ними углублялась.

На протяжении 1470-х годов Иван III уничтожил Новгородскую республику, единственный на тот исторически момент русский город, развивавшийся по «выкройкам» демократии западного типа.

Наряду с Лондоном и Брюгге Новгород входил в торговый Ганзейский союз, новгородские купцы интенсивно сообщались с европейскими, город представлял собой развитую самоуправляемую систему: высшим органом власти было вече, горожане сами выбирали себе князя, посадника, епископа, до 60% земли находилось в частной собственности (в том числе у женщин), споры разрешались в независимом суде, по судебному кодексу – Новгородской судной грамоте. Иван, превосходивший новгородцев в военной силе, все это истребил.

Закрыли Ганзейский двор, депортировали несколько тысяч землевладельцев вместе с семьями, церкви обобрали, вече ликвидировали, а вечевой колокол отправили в ссылку.


И это тогда, как в Европе расцветали города, промышленность и торговля, местное самоуправление и судопроизводство, бурно разрастался средний класс. Свод законов саксонского Магдебурга уже два века как говорил о «естественной свободе человека делать, что он хочет, при условии, что это не запрещено законом». А в России еще почти через два столетия, при царе Алексее Михайловиче Романове, отце Петра I, совсем наоборот, завершилось закрепощение крестьян: Соборным Уложением 1649 года они пожизненно прикреплялись к поместью, а если сбежал – объявлялся в бессрочный розыск.

Не «заржавело» и за Петром: при нем крепостных стали «забривать» в рекруты, произошло закрепощение фабричных рабочих, началась разнузданная торговля людьми, крепостные стали фактически рабами, не пытать и не убивать – было единственными ограничениями для помещиков.



В отношениях с своими подданными Петр I был таким же деспотом, что русские цари до него
aria-art.ru


Города разорены татаро-монголами и своими, живут «натуральным хозяйством», торговля в упадке. Прибавим, что при том же Петре I все основные товары – лес, рыба, содержимое недр (руды и минералы), мука, мед – объявлялись государственной монополией. Даже бани. Без разрешения государственного ведомства нельзя построить ни одно промышленное предприятие – конфискуют. Проявлять инициативу и энтузиазм (не гражданский, так хоть торгово-экономический) было бессмысленно.

В таких условиях лучший выход, пожалуй, бежать, благо есть куда: «земля наша велика и обильна, да порядку в ней нет». Не то что у англичан: клочок суши посреди океана – приходится бороться, побеждать и договариваться на своих условиях. Исторический опыт «перекати-поле» у русских был – подсечно-огневое землепользование: сожгли поваленный лес – посадили в удобренную почву семена – собрали урожай – пошли дальше. Да и нажитого имущества – крохи, побежим от трудностей налегке…

Географические особенности и исторический «бэкграунд», раздробленность и неприязнь близких по крови и вере, разор городов и затухание экономических связей, рабство – все это с корнем вырывало «чувство экономической самостоятельности и рождаемое им чувство личного достоинства – то, что вызывает к жизни идею свободы».

«Все в руках человека. Поэтому их надо чаще мыть»

История не заканчивается, но у нее есть определенные закономерности. Круглое – не квадратное, горячее – не холодное. Если из всей тысячелетней российской истории мы по годам насчитаем лишь одно поколение, знакомое с парламентской демократией, стоит ли обманываться, что «плантатор» и «невольник» за каких-то четверть века обернутся «гражданами демократической страны»?

Да и обернутся ли? «Абсолютная монархия утверждается, когда земля принадлежит короне вся или, по крайней мере, на две трети. Аристократы закрепляются у власти – когда знать имеет такую же долю. Когда две трети земли и более принадлежат народу, торжествует демократия».

Судя по «физиономии» современной российской экономики и политики, мы движемся в направлении не по-британски конкурентного и влиятельного парламента, а скорее к монархии, причем отнюдь не британской. Дай Бог, чтобы не абсолютистской, а все-таки конституционной. Так что, вернемся к исходной точке, истокам демократии, начнем заново и попробуем дойти свою дорогу? Изживем в себе и наконец преодолеем самодержавие царей и генсеков? Или отдадимся коварным объятиям степных инстинктов? Ну, у кого две трети?



https://www.znak.com/2016-04-27/neprazdnichnye_mysli_na_yubiley_rossiyskogo_parlamentarizma

AddFreeStats.com Free Web Stats!

December 2016

S M T W T F S
     1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 1617
181920212223 24
25262728293031

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 07:30 pm
Powered by Dreamwidth Studios